Встрясывают революции царствтельца,меняет погонщиков человечий табун,но тебя,некоронованного сердец владельца,ни один не трогает бунт!
Этой невыносимой мощи должно быть противопоставлено небывалое восстание, имени для которого еще нет. «Революция царя лишит царева звания. Революция на булочную бросит голод толп. Но тебе какое дам название?» Термины классовой борьбы только условные уподобления, только приблизительная символизация, один из планов, pars pro toto. Поэт, «битв не бывших видевший перипетии», переосмысляет привычную терминологию. В набросках к 150.000.000 даются следующие характерные определения: «Быть буржуем – это не то, что капитал иметь, золотые транжиря. Это у молодых на горле мертвецов пята, это рот, зажатый комьями жира. Быть пролетарием – это не значит быть чумазым, тем, кто заводы вертит. Быть пролетарием – грядущее любить, грязь подвалов взорвавшее – верьте».
Изначальная слитность поэзии М-го с темой революции многократно отмечалась. Но без внимания оставлена была иная неразрыв ность мотивов в творчестве М – го: революция и гибель поэта. На это намеки уже в Трагедии, в дальнейшем неслучайность этого сочетания становится «ясна до галлюцинаций». Армии подвижников обреченным добровольцам пощады нет! Поэт – искупительная жертва во имя грядущего подлинно вселенского воскресения (тема Войны и мира). Когда в терновом венце революций придет который-то год, «вам я душу вытащу, растопчу, чтоб большая! – и окровавленную дам, как знамя» (тема Облака). В стихах революционных лет о том же рассказано в терминах прошедшего времени. Поэт, мобилизованный революцией, встал «на горло собственной песне» (это из последних стихов, напечатанных при жизни М – го; обращение к товарищам-потомкам, написанное в ясном сознании скорого конца). В поэме «Про это» поэт истреблен бытом: «Окончилась бойня… Лишь на Кремле поэтовы клочья сияли по ветру красным флажком». Этот мотив недвусмысленно вторит образам «Облака».
Поэт ловит будущее в ненасытное ухо, но ему не суждено войти в землю обетованную. Видения будущего принадлежат к насыщеннейшим страницам М-го. «Никакого быта» (Летающий пролетарий). «День раскрылся такой, что сказки Андерсена щенками ползали у него в ногах». «Не поймешь – это воздух, цветок ли, птица ль! И поет, и благоухает, и пестрое сразу». «Авелем называйте нас или Каином, разница какая нам. Будущее наступило». Для М-го будущее – диалектический синтез. Снятие всех противоречий находит себе выражение в шутливом образе Христа, играющего в шашки с Каином, в мифе о вселенной, пронизанной любовью, в тезисе: «Коммуна – это место, где исчезнут чиновники и где будет много стихов и песен». Нынешняя неслиянность, противоречивость делового строительства и поэзии, «дело деликатного свойства – о месте поэта в рабочем строю» – один из острейших для М-го вопросов. «Кому нужно, – говорил он, – чтобы литература занимала свой специальный угол? Либо она будет во всей газете каждый день, на каждой странице, либо ее совсем не нужно. Гоните к чорту такую литературу, которая подается в виде дессерта» (Воспоминания Дм. Лебедева).
