и то, что сидел я без штанов. Они, отмытые от крови, висели на ветке — просыхали.
— Сиди смирно, — прошептала девушка в ухо.
Мягкий бархат её голоса скользнул в череп, и разум затрепетал, поражённый нежданной интимностью интонации. Затылок обожгло жаркой волной, по позвоночнику промчался электрический разряд. Ашура умела быть убедительной… или обольстительной?
В следующий миг губы Энель коснулись шеи. Лёгкий нажим клыков, мимолётное сопротивление кожи и слабый укол боли, быстро исчезнувший. Его сменил холодок онемения.
Она откинула мою руку, лежавшую на её пути, и прижалась ко мне. Глубоко втянула в лёгкие воздух — от этого звука волосы на загривке встали дыбом. По шее побежала вниз кровавая капля.
Энель обняла меня, сцепила ладони за шеей и навалилась, рискуя отправить нас обоих в траву. Грудью она вжалась так, что я чувствовал глухое биение её сердца — или же то колотилось моё?
Я оцепенел, не зная, куда себя деть. Правильный укус ашуры, не тот, на котором я настоял в прошлый раз, с лихвой перекрыл шуточную жалобу на недостаток эротичности. Что сделать с руками? Обнять Энель в ответ, чтобы ей было проще пить? Убрать за спину?
Чёрт побери, когда же она насытится?
Подкрадывалась слабость. В висках стучали крошечные молоточки, накатывало головокружение. Как бы ашура не увлеклась моментом… Я не хотел валяться срубленным деревом из-за её несдержанности. Тепло рук ашуры сковывало.
Когда позыв оторвать девушку от себя оформился в конкретное желание, она отстранилась сама — недалеко. Вытащила клыки из раны и уткнулась носом чуть выше. По коже скользнул её язык, чуть шершавый, горячий. Слизал убегавшую каплю, прошёлся вокруг ранок.
Ашура тщательно прибирала за собой.
— Вот и всё, — выдохнула Энель.
Довольная, со слегка осоловелым взглядом ярких глаз, светившихся, как янтарные фонари, она облизала нижнюю губу, на которой оставались алые разводы.
— Забрала чуть больше, чем планировала. Больше не буду.
Тянуло закурить. Не лучшая идея после того, как потерял кровь. Я поборол порыв и постарался небрежно улыбнуться, чтобы показать: ничуть не переживал! Ашура потёрлась плечом о щёку и ухмыльнулась, разгадав моё притворство.
— Держи, — протянула она бурдюк, наполненный чистой водой. Отравленную, что прихватили у некромага, давно вылили, заодно прополоскав меха. — Поможет восстановиться.
Я с благодарностью принял меха и в несколько глотков высосал половину содержимого. А горло-то пересохло…
— Теперь на боковую, — потянулась Энель и, не дожидаясь ответа, вскочила, чтобы уйти к шалашу. Я остался один у прогоревшего костра, в глубине которого тлели угли. Голова опустела, и какое-то время я просто вслушивался в звуки ночной жизни.
— Надеюсь, к этому можно привыкнуть, — пробормотал я и, пошевелив угли палкой, добавил в костёр пару веток. Вскоре на них заплясало пламя. Когда они прогорели, я разрыл золу и закопал в ней полдюжины оников.
Назвать произошедшее неприятным не получалось. Но и приятного в нём тоже было мало. Оно… будоражило? Вот подходящее слово. Следовало признать: Энель умела сбивать с толку.
Цокнув языком, я призвал сигарету и затянулся. Авось не рухну в обморок.
Докурив, я отправился спать. Энель уже заснула или притворялась, что спит. В полутьме, разгоняемой лишь звёздным светом, она казалась такой невинной. Симпатичная беззащитная девчушка, что разметалась по подстилке. Что, если… Мысль пропала, не успев оформиться до конца.
Я прилёг рядом, натянул на себя одеяло. Оно было вполне приличным, хоть его и пришлось почистить от маленьких пятен плесени.
Ветки впивались в спину. Я поворочался в попытке найти удобную позу.
Поскорее бы добраться до настоящей кровати или хотя бы сеновала.
Лишённая элементарных удобств походная жизнь начинала угнетать. Раздобыть бы тюфяк! Тот, на котором спал некромаг, был весь покрыт пятнами сомнительного происхождения, его мы брать побрезговали.
С хрупкой мечтой о нормальной постели я и заснул под сопение девушки, для которой был едой.
Проснулись мы затемно. Я не возражал — что угодно, лишь бы поскорее выбраться из леса. Позавтракал запечёнными ониками и оделся. Штаны просохли хорошо, но вот полностью избавиться от кровавых пятен не удалось. К тому же одна штанина превратилась в лохмотья; в этаких брюках я чувствовал себя не то шутом, не то нищим. Рукав пострадал меньше, но и в нём зияла дыра.
Перед тем как выдвинуться, я спросил у Энель:
— Как часто тебе требуется кровь?
— Чем чаще, тем лучше, — ответила она, прислушиваясь к окрестностям. Наверняка колдовала для того, чтобы выбрать лучший маршрут. — Если не буду выкладываться на полную, то хватит раза в двое суток.
— Всё равно многовато. Надеюсь, когда мы доберёмся до городов, ты будешь разбавлять рацион подвыпившими посетителями трактиров в тёмных аллеях.
Она отвлеклась от своего занятия, чтобы возмущённо тыкнуть меня в грудь.
— Что я слышу? И это мой господин? Предлагает развлекаться с пьянчугами?
Путешествие заняло не так уж много времени. Ещё до обеда густой подлесок поредел, а древние деревья уступили молодняку. В нём белыми росчерками выделялись берёзы, увидев которые я испытал приступ странной ностальгии. Попадались и пни — верный признак того, что мы движемся к цивилизации.
Но лишь выбравшись на опушку, я ощутил, как с плеч сваливается невидимая тяжесть. Обитал во мне неистребимый городской житель, который считал затяжные прогулки по дикой природе без снаряжения не приключением, но настоящим мучением.
Перед нами простиралась холмистая местность. У самого леса, у подножия одного пригорка, на вершине которого рос молодой дуб, устроилась миниатюрная избушка с мшистой крышей и покосившимся забором. Вряд ли он остановил бы даже обычного волка, не говоря уже о демоническом. Рядом разместился скромный огородик.
Я отправился к дому, заметив, что Энель набросила на голову капюшон. Правильный поступок, ведь неизвестно, как местные относятся к ашурам. Да что там, неизвестно, кто вообще эти местные.
Плетёная калитка нас не задержала, и я встал у двери, которая доставала до плеча. Чтобы пройти в такую, нужно наклониться. Потоптался, соображая, как лучше представиться; легенду сочинял с прицелом на какой-никакой, но посёлок, а не для живущего на отшибе отшельника.
— Внутри кто-то есть, — прошептала Энель, неверно истолковав мою нерешительность.
Тянуть дальше было глупо, ведь за нами могли наблюдать через незаметные щели в закрытых ставнях. Я постучал. Пару мгновений стояла тишина, и дверь приоткрылась. Я мельком удивился тому, что не услышал шагов; удивилась и хрупкая девушка, выглянувшая наружу.
Макушкой она едва доставала мне до груди. У неё были тонкие, изящные черты лица, как у красивой старинной куклы. Простое серое платье контрастировало с огненно-рыжими волосами, короткими и уложенными весьма небрежно. В лазурных глазах незнакомки застыло замешательство; стояли
