приткнулась звёздочка города. Ниже вилась подпись — Радиант.
— Что здесь находится? — спросила она у Айштеры. Та ответила без раздумий:
— Мёртвый Город, а вокруг — Область Аномалий. Хотите отправиться туда?
— Звучит интригующе, — заметил я. — Мы всё-таки авантюристы.
— Да, их часто привлекает Область. Мама с папой познакомились в Радианте… — мечтательно начала Айштера, но её оборвала Энель:
— Мы можем купить карту?
Самонадеянный вопрос, ведь денег у нас не водилось. Дополнительная головная боль: придётся брать задания у местных. Как бы не пришлось колоть дрова и ставить заборы сельчанам…
Фелина заколебалась. Не прикидывала, сколько содрать с покупателей, нет. Карта наверняка досталась ей в наследство — вместо с грузом воспоминаний о более счастливых временах. В наступившей тишине послышался громкий вздох Энель.
— Неважно. Забудь. Найдём что-нибудь у торговцев.
Айштера повеселела и постучала по горшочку с мазью.
— Краска для волос. Сделает из тебя прекрасную шатенку! Правда, это побочный эффект притирания от желтухи, уж очень оно липнет к волосам. И держится крепко-крепко!
— Звучит сомнительно, — процедила Энель и отодвинула баночку от себя. Я перехватил руку ашуры и вернул мазь на место, пристукнув горшочком о стол.
— Таскаться с натянутым капюшоном вечно не получится. У стражников неизбежно возникнут вопросы, да и окружающие лучше относятся к тем, кто не прячется. Кончай ломаться. Выбора всё равно нет.
На лице ашуры читалось, как сильно она сожалеет о том, что не выпила меня в храме. Тоскливо взглянув на золотистые локоны, искристой волной спадавшие на плечи, Энель поджала губы и спросила:
— Как ты смотришь на появление тринадцатого Апостола, Роман?
Препаршивая идея, как ни крути.
Совместными усилиями Энель уговорили допустить фелину к своим волосам. Когда напарница признала поражение, то молча позволила знахарке пройтись по локонам расчёской и намазать их густой мазью. Затем Айштера сбегала наружу и вернулась с маленьким тазиком воды.
Энель сидела с мрачной физиономией, и я всерьёз забеспокоился, не скиснет ли молоко в округе. Мало ли на что способы разозлённые эксперты в маледикции…
Чтобы не раздражать лишним вниманием и без того взвинченную ашуру, я выглянул в окно. Избушка Айштеры стояла в живописном уголке. Тихо качались на ветру белоснежные цветы, которыми были усеяны низины меж холмами. В отдалении чирикали птицы, качали ветвями деревья — обычные, не тронутые проклятием.
Так и получилось, что первым гостей заметил я. К дому знахарки приближалась приличных размеров толпа разумных, не меньше пятнадцати штук, все парни. Оружием они похвастаться не могли, хорошей одеждой тоже — сплошь грубые крестьянские рубахи да штаны.
Когда я заметил на головах кошачьи уши, то расслабился. Местные жители. И вряд ли по наши с Энель души, иначе прихватили бы с собой вилы и факелы. Не то чтобы они помогли в драке против ашуры, владевшей магическим клинком. Однако отправляться на разборку безоружным — ещё большая дурость.
Волосы на головах и хвосты у крестьян были цвета воронова крыла. Безбородые, у парочки жидкие усы, но не более.
Когда я подозвал знахарку, она закусила губу. С её лица схлынул цвет, и робкий задор, с которым она втирала мазь в шевелюру Энель, исчез, будто ветром сдуло.
— За отваром от грудной хвори пришли, а я приготовить не успела. Ничего, я разберусь. А пока… не могли бы вы посидеть в маленькой комнате? Так, чтобы вас не видели. В Подлесье не очень любят пришлых.
Любой смекнул бы, что она что-то скрывает. Толпами за обещанными отварами не ходят. Я кивнул, притворившись, что поверил; ашура, с влажными от краски волосами, тем более не горела желанием общаться с крестьянами.
Вторая комната в избе была тесной спальней, где стояли узкая кровать с соломенным тюфяком и древняя тумбочка. Энель поставила тазик с водой, уселась на постель и поелозила на ней.
— Жестковато.
Меня куда больше интересовало то, что творилось снаружи. Айштера вышла к деревенской делегации и поприветствовала её. Ставни знахарка оставила открытыми, и до нашего убежища доносились голоса. Я понимал их, несмотря на то что разговор шёл не на всесолнечном, а на фелинийском — протяжном языке с кучей мурлыкающих гласных.
— Ты обдумала наше предложение?
— Вы не знаете, чего хотите. Туманный лес не отпускает своих жертв…
Встрял новый голос, визгливый, резкий.
— Сделай декокт, и проклятие не заметит нас!
— Неужели вы правда думаете, что торговец не соврал? Что у него просто так в пожитках валялся рецепт, который способен отогнать туман проклятия?
— Не твоё дело, во что мы верим. Мы купили рецепт и отдали его тебе. От тебя требуют сварить декокт и проводить нас к границам Туманного леса. Ничего больше, — наседал противный голос. — Или ты, дрянь, возомнила себя ровней нам? Забыла свою вину?
— Судо, уймись, — одёрнул визгуна первый голос, глубокий, более спокойный. — Айштера, ты просмотрела рецепт? Можешь изготовить декокт?
— Прежде всего, я не понимаю, почему вы так убеждены, что он поможет от проклятия. Ингредиенты…
— Айштера, — повторил глубокий голос. — Верить или нет — наше дело. Твоё дело — сварить декокт.
— Вы идёте на верную смерть.
— Что случилось, грязнокровка? Сегодня прорезались клычки, вздумала пререкаться? — вернулся визгун.
— Клянусь, Судо, если не заткнёшься, врежу тебе, — вспылил первый голос. — Послушай, Айштера. Ты же видишь, как трудно удержать этого оболтуса. Не надо бессмысленных споров.
После короткого молчания знахарка сказала:
— У меня есть все компоненты, кроме остролистой азалии.
— И ты соберёшь её, сваришь декокт и проводишь нас до границы Туманного леса.
— Не понимаю, зачем вам я, — тихо сказала Айштера. Я напряг слух, чтобы не упустить слов знахарки. — Вы стремитесь умереть и затыкаете мне рот, если я отговариваю вас. Я смирилась с этим. Но вы тащите за собой и меня.
— Не в проклятие. Ты знаешь подступы к нему лучше остальных, раз ходишь в лес за травами. Можешь провести нас мимо опасных мест. Вот и всё.
— Вы рвётесь в самое опасное место во всём Феците. Уберечь вас от него у меня не выходит.
— Нет, так нельзя! — воскликнул второй крестьянин. — Ты говоришь с ней как с равной, Акайо, вот мерзавка и забылась. Выродки понимают только язык силы. Вот как надо!
Хлёсткий звук пощёчины — и приглушённый вскрик Айштеры.
Нет, оставлять её наедине с кучей болванов было плохой идеей. Я рванул к входной двери, выскочил за порог — и едва не врезался в толпу фелинов, окруживших Айштеру. Ближе всего к ней стояли двое. Один самодовольно разминал ладонь, а второй, с родинкой у рта, скорбно качал головой, — но не одёргивал первого.
Моё появление ошарашило крестьян. Они застыли, как
