удивительного, что бедняжка Айштера так испугалась Энель. Ашура для знахарки — всё равно что дьявол для средневекового крестьянина.
Когда фелина выдохлась, повисла тишина.
Я чесал подбородок, прикидывая, сколько из рассказанного следовало отмести как церковные байки. Как минимум Культ Ночи действительно существовал, и служили в нём не очень приятные личности. Например, некромаг из Туманного леса. Встретив Энель, он решил, что она притворяется Апостолом, и напал. Хотя нет, напал бы и без этого — крыша у парня потекла капитально.
Оставался вопрос: что забыл один из Апостолов, пославших кота, в развалинах? Неужели он выяснил, что там находится Энель и её можно спасти… или воспользоваться ею? А самое главное — есть ли у Культа связь с Милиам?
Размышления прервал скрип отодвигаемого стула. Айштера поднялась, опёрлась ладонями о стол. Медленно заходил из стороны в сторону хвост. Взгляд фелины гулял возле Энель, не рискуя остановиться на ней. В позе читалось желание сказать что-то ашуре.
Что, если воскрешённые в памяти ужасы Культа Ночи убедили Айштеру, что она не хочет иметь с нами дел? Что, если она набросится с религиозными нападками на Энель? Будь я на месте ашуры, то пребывал бы в глубоком шоке от услышанного. А потрясение легко может смениться гневом.
Чуть поменял позу, готовясь ловить разъярённую Энель.
— Если вы… ты хочешь спрятаться, надо покрасить волосы. Золотой бросается в глаза. У меня есть мазь, которая сойдёт за краску. Если ты не против, я могла бы…
Исчерпав запас смелости, фелина покраснела и умолкла.
Глава 15
Предложение застало меня врасплох. С чего бы Айштере, поклоняющейся свету, помогать ночному существу? И не просто ночному, но ашуре — главному чудовищу среди чудовищ, если верить проповедям солярных церквей. Айштера жутко боялась ашур, — но зачем-то преодолела свой страх и протянула Энель руку помощи.
Какие бы эмоции ни испытывала Энель, выражение её лица оставалось безмятежным. За время рассказа она ни разу не дала понять, что тронута печальной участью сородичей или удивлена тому, что кто-то выжил. Сидела, со скучающим видом отбивая незатейливый ритм по деревянной столешнице.
— Зачем тебе это?
— Разве не естественно выручать нуждающихся?
— Если ты хочешь что-то взамен. Ты так и не озвучила свою просьбу, — напомнила Энель, и щёки фелины покраснели ещё сильнее, хотя раньше казалось, что больше смутиться уже невозможно.
— Это тут ни при чём! Я всего лишь… рассказывая о древних временах, я представила, как тяжело вам… тебе слышать, что все, кого ты знала, давно мертвы. Ты говорила, что не поклоняешься ночи, что не имеешь отношения к мерзостям, учиняемым её последователям. Я верю тебе и…
— И жалеешь меня, — закончила за знахарку Энель, криво усмехнувшись.
— Будь ты плохой, Апостолом, то давно убила бы меня или сотворила бы что похуже. В каждом есть частица света, даже в порождении ночи. Разве сияние лун, малой и великой, тому не доказательство?
Но ведь луна в этом мире всего одна. Проверить легко — поднять голову к небу после заката. Так что конкретно имеет в виду Айштера?
— Одарённая, — хмыкнула Энель и пристально всмотрелась в фелину.
На всякий случай активировал Истинное Зрение и я. Вокруг знахарки замерцали светло-голубые всполохи ауры.
— Едва первый круг, — тихо сказала Айштера. Руки кошкодевушки нервно теребили платье.
— Потенциал расти есть, но в глуши, без учителей, его не развить.
— Мама обещала, что когда я подрасту, то мы отправимся в путешествие. Станем авантюристами, и она покажет мне мир за пределами ближайших деревенек. Обещала, что я увижу родину папы… и найду наставника, который раскроет дар.
Фелиан улыбалась, но в глазах её пряталась грусть. В ней боролись радость светлых воспоминаний и горечь утраты.
Когда речь зашла о родителях, Энель помрачнела. Огладила свои густые длинные волосы, в которых переливались осколки солнца.
— Не знаю, затронуто ли это в учениях солярных церквей, но волосы для ашур неприкосновенны. Окрасить их — значит испортить.
— Да, в историях не единожды упоминалось, что Апостолы обожают выставлять причёску напоказ, — согласилась фелина.
Она стряхнула с себя меланхолию и, подойдя к полке, начала осматривать выстроившиеся там горшочки и банки.
— Золотые волосы слишком приметны, а вот на каштановые мало кто обратит внимание. Если скрыть за локонами заострённые кончики ушей и не встречаться глазами со всеми подряд, затеряться в толпе будет проще простого.
Она вытащила какую-то баночку, понюхала её содержимое и чихнула. Банка отправилась обратно, а девушка полезла в шкаф.
— В толпе Миделия. Здесь, на окраине Фецита, никакая маскировка не спасёт — будете выделяться.
Пока фелина копошилась в своих запасах, она рассказала, что мы находимся на окраине государства котообразных зверолюдей — Фецита. Эти места считались захолустьем, поскольку в них не было ничего стоящего, кроме Туманного леса, подпиравшего северо-восток страны (оттого и название этого затерянного уголка — Подлесье).
Севернее лежали земли Миделия, многорасового государства, которое выполняло роль своеобразного перевалочного пункта между другими королевствами. Потому оно представляло собой плавильный котёл культур, традиций и обычаев. В Феците же отношение к иным расам менялось в зависимости от региона; где-то к чужакам относились нейтрально, а где-то — с плохо прикрытой враждебностью.
Торговые тракты, связывающие Фецит и Миделий, лежали западнее. Мы с Энель выбрались в глушь, куда иногда приезжали торговцы из окрестных городков, но не более. Сельский быт иностранцев не привлекал, так что население Подлесья полностью состояло из фелинов.
Закончив рыться в вещах, Айштера вернулась к столу с горшочком, содержимое которого источало слабый цветочный запах, и потрёпанной пожелтевшей картой. На ней был изображён Фицет вместе с прилегающими королевствами.
Экскурс в новейшую географию заинтересовал Энель больше, чем события пятисотлетней давности. Она завладела картой и принялась водить пальцем по мятому пергаменту, бормоча под нос какие-то названия на шипящем ашурском языке. Поймав мой взгляд, напарница снизошла до объяснений:
— Прикидываю, куда двигаться дальше. Ещё помнишь о цели?
И верно. Задача осталась неизменной: отыскать целую статую Милиам и потребовать у богини объяснений, благо вопросов накопилась огромная гора. Для этого проще всего было воспользоваться сведениями Энель, которая помнила примерное расположение лунарных городов. Вряд ли победители разгромили все алтари Милиам до того, как увязнуть в междоусобицах.
Наше воодушевление пробудило энтузиазм и в Айштере. Она не спрашивала, куда мы собираемся; понимала, что планируется следующее приключение. В её глазах заплясали искорки. Не удивлюсь, если в прошлом мама Айштеры усаживала маленькую дочку на колени и рисовала поверх карты маршруты их грядущих странствий.
Ноготь Энель очертил кляксообразную заштрихованную область на востоке Миделия, возле которой
