человека, который и стал отцом Айштеры.
— У зверолюдей и людей бывает потомство? — удивился я. Щёки знахарки порозовели.
— У фелинов и людей. Девочки рождаются фелинами, мальчики — людьми. Смешанная кровь проявляет себя в окрасе. У чистокровных чёрная или тёмно-серая шерсть, а у таких, как я, она цветастая, — объяснила она, пропуская меж пальцев локон ашуры.
Беременные женщины плохо справляются с бытом авантюристов, однако мать Айшеры тянула до последнего, не желая расставаться с полюбившейся жизнью. Следующий поход будет последним, не раз обещала она мужу. И в конце концов обещание исполнилось: она разрешилась от бремени во время вылазки в Область Аномалий.
Обессиленная родами, она ничем не смогла помочь своей группе, когда на ту напали тамошние монстры. В битве погиб её супруг, и его смерть подкосила фелину. Она оставила соратников и вернулась домой, в родную деревню, рассчитывая, что с обретёнными за годы приключений знаниями займёт достойное место в рядах соплеменников.
К несчастью, её встретила чужбина. После бегства дочери родители прожили недолго, а другие сельчане с подозрением смотрели на фелину, которая нарушила все устои предков и нагуляла где-то дочь-полукровку. Матери пришлось поселиться в заброшенной избе у леса, занимаясь хозяйством и воспитывая ребёнка одной.
Со временем крестьяне смирились с её возвращением, когда выяснили, что она неплохо разбирается в травах и может варить простенькие зелья. К ней ходили за советом и настоями, и она приобрела определённый авторитет.
Шли годы, и фелина затосковала; дыра в сердце, оставленная гибелью мужа и потерей свободы, саднила сильнее с каждым днём. Всё чаще она вспоминала далёкие страны, чувствуя себя как птица в клетке. Меж тем подрастала Айштера.
Мать обещала ей, что когда она станет взрослой, то они отправятся путешествовать; девочка загорелась этой мечтой, образом того, как они вместе, вдвоём бросают вызов неизведанному. Будущее казалось определённым.
Затем окрестные деревни поразила неизвестная хворь. Знаний матери не хватало, чтобы справиться с ней, однако она старалась изо всех сил — билась за жизни больных, облегчала их предсмертные страдания. Она осунулась, кожа приобрела нездоровый оттенок, её стали терзать приступы мокрого кашля. Вскоре мама запретила Айштере приближаться к ней, а несколько дней спустя, одним серым утром, — не проснулась.
Молва быстро окрестила Айштеру виновной в лихорадке. Духи не любят полукровок, они притягивают скверну, с важным видом повторяли старики, и им верили. Пока была жива мать, Айштеру терпели. После её смерти девушка превратилась в изгоя. Обращались к ней в исключительных случаях, и она помогала местным жителям, хотя редко получала благодарность в ответ. Осознание отверженности терзало её.
Потому, когда на пороге дома знахарки появился Акайо, непривычно улыбчивый, Айштера обрадовалась. Парня интересовали окрестности, особенно в направлении Туманного леса.
Тогда она не придала этому значения и охотно отвечала на расспросы. Взамен Акайо принёс ей скромные подарки.
Постепенно число посетителей из ближней деревни увеличивалось. Все они заводили разговор о том, что хотят отправиться к Туманному лесу, хотя ни один не мог внятно объяснить, зачем именно. Просили её указать безопасный путь, а затем заявляли, что она должна проводить их.
Ни уговоры, ни увещевания на них не действовали. Айштера хотела пойти в деревню и поговорить со старостой и другими мудрыми, но боялась подступиться к ним — они едва терпели её, когда она обменивала травы и настои возле околицы. Праздная болтовня с ними была исключена.
Финал истории угадывался из того, что я узнал ранее. Акайо принёс рецепт декокта, купленный у заезжего торговца, и потребовал от Айштеры сварить его. Фелина не желала вести сельчан на верную смерть, да и сама умирать не спешила.
Когда мы возникли на пороге её дома, кошкодевушка обрадовалась. Она подумала, что проклятие Туманного леса исчезло и безумцы смогут исполнить своё желание. Увы, нет! Как и то, что мы сумеем убедить дураков, что в Туманном лесу нет ничего стоящего. Я это знал наверняка, поскольку вынес оттуда самое ценное однако сообщать такие новости крестьянам было бы глупо.
По правде говоря, на месте фелины я сварил бы идиотам декокт, после чего твёрдо отказался бы идти с ними в поход. Никакого желания спасать мразей, что плевали в душу доброй девушке, я в себе не нашёл.
И всё же жалобный взгляд, которым Айштера подкрепила свою просьбу разобраться с таинственной тягой котов к самоубийству, растопил лёд в моём сердце. Я пообещал, что поспрашиваю в деревне об Акайо и его компании, после чего выбрался покурить. Девушки остались в доме. Судя по тому, что Энель попросила вновь достать карту, её больше интересовал наш грядущий маршрут, чем проблемы фелины.
Перекурив, я заглянул в туалет, стоявший на отшибе. В копилку обманов Эмилии отправился ещё один; напрочь средневековая конструкция. Хотя чего ждать от деревенского быта?
Из общей картины выбивалось наличие туалетной бумаги. Да, серая, тонкая и грубая. Однако одно её существование разожгло потухшую надежду на то, что в городах путников поджидают удобные унитазы.
Система уже выдала, что на Эксдилике водится энергетическое оружие, а туалетная бумага показала, что даже тем, кто живёт на отшибе, доступны определённые прелести цивилизации.
Смущала лишь одна закавыка.
Полное отсутствие у нас местной валюты.
Не буду же я грабить Айштеру? Да и у неё деньги едва ли водятся в достатке.
Вернувшись в дом, я обнаружил, что Айштера разожгла очаг и готовила в котле кашу, а Энель валяется на постели в маленькой комнате.
— У здешних кузнецов есть хорошие мечи? — спросил я знахарку.
Тоже показательный момент, между прочим. В настоящем средневековье позволить себе меч мог далеко не каждый. И уж тем более их не ковали деревенские кузнецы вдали от торговых путей. Но логика околоигрового мира должна работать совершенно иначе.
Фелина беспомощно пожала плечами. Железками, которыми разумные убивали друг друга, она не интересовалась. Не тот профиль. Знахарка спасала жизни, не отнимала.
— Хочешь продать свой? — донёсся голос ашуры.
Я уселся рядом с ней, отодвинув раскинувшуюся на всю кровать девушку. Та надулась.
— Выглядит красиво. Подправить лезвие, убрать зазубрины — и можно сбагрить втридорога бродячему торговцу. А тот перепродаст железку кому-нибудь в городе и озолотится.
— Если сотрёт знаки Милиам с гарды, — отметила ашура. — А если забудет, вместо золота получит визит от инквизиторов Тиларны.
— Вряд ли с этим так строго, — не согласился я, — авантюристы наверняка вытаскивают из развалин лунарные артефакты. Не вешать же их за это?
— Может, ты и прав.
— Иных способов быстро заработать не вижу.
Энель лукаво улыбнулась. Вытянула вверх руку, по пальцам запрыгал изумрудный огонёк — и в
