ладонь упал увесистый кошелёк. Заманчиво дзынькнул, когда приземлился.
— Выходит, зря гадал, почему в стазис-тайниках не прячут деньги…
Я попытался забрать кошелёк, однако ашура грациозно перекинула его в другую руку. Миг, и он пропал в карманном измерении.
— И что это за фокусы? — нахмурился я.
— Добыла деньги я, таким образом, они мои. Только мне решать, поделиться ими или нет.
Вредной девчонке следовало поблагодарить мою выдержку. Не будь она твёрдой как скала, не миновать ашуре порки. Причём неизвестно, кто кого выпорол бы в итоге; списывать Энель со счетов как бойца нельзя.
— Что случилось с обещанием помогать словом и делом?
— Советую господину заслужить кошелёк.
— Восхитительно, — сказал я. В интонациях не прозвучало ни намёка на восхищение. — А если конкретнее?
Что она замышляет? Валявшаяся в одежде, с разметавшимися по подушке волосами (напрасно их расчёсывала Айштера, труд насмарку) и невозмутимым выражением на лице, Энель сошла бы за спящую, если бы прикрыла янтарные глаза. И впрямь приснопамятная красавица из так и не использованной легенды… Если она надеется соблазнить меня, её ждёт жестокое разочарование.
— Плечи затекли, — вдруг пожаловалась она, — и спина. Кровать твёрдая. Умеешь делать массаж?
Вопрос застал врасплох, но я кивнул. Научился в молодости у знакомого костоправа и, отточив на множестве подруг, впоследствии успешно применял на жене. Это погасило немало семейных скандалов.
— Вот и славно, — обрадовалась ашура и принялась раздеваться. Оголилась до пояса, продемонстрировав плоский живот с намётками пресса и небольшую грудь.
Подложив под себя одежду и собрав волосы в пучок на одной стороне, она улеглась обратно и подставила спину. В её движениях сквозила естественная грация уверенной в себе женщины, которой нет нужды очаровывать других.
Она не старалась показаться в выгодном ракурсе, преподнести наилучшим образом достоинства тела. Когда Энель говорила про массаж, то имела в виду именно его.
Я забрался на жалобно скрипнувшую кровать, навис над ашурой. Положил пальцы на плечи возле основания шеи, ощутил прохладу белоснежной кожи. Там, в храме, когда мы скрепляли контракт поцелуем, касание продлилось жалкие мгновения. Теперь всё было иначе.
Когда доберёмся до города, наведаюсь в бордель. Молодое тело реагировало на близость девушки так, как ему и надлежало.
Мысленная клятва посетить роскошный публичный дом и снять в нём как можно больше девиц разных рас помогла.
Я сосредоточился на деле и принялся разминать мышцы Энель. В другой комнате грохотала горшками Айштера, а я трудился, поглаживая, растирая и пощипывая спину ашуры. Прошёлся вдоль позвоночника, хотя позвонки выравнивать не рискнул, уделил внимание бокам. Сконцентрировался на дыхании — это прогнало лишние мысли. И всё шло не так уж плохо, пока Энель тихонько не застонала. Я замер.
— Не останавливайся, — пробормотала она, — у тебя отлично получается.
Не тот стон. Она всего лишь наслаждалась тем, как кровь приливает к мышцам.
Беда в том, что я смутился — всего лишь на краткий миг, однако Энель заметила это. И принялась трепетно постанывать в ответ на всякое напористое движение. Она твёрдо вознамерилась развлечься за мой счёт. Уж не нарочно ли провоцирует, чтобы выжать очередной поцелуй и вместе с ним — кусочек памяти?
Безоглядно ашуре доверять нельзя.
Звучало бы куда убедительнее, если бы я не сидел на ней.
Стоны Энель усиливались, и в комнату заглянула Айштера. Поверх платья на фелине красовался белый передничек. Увидев нас, она подскочила, покраснела до корней волос, что-то пролепетала и выскочила из комнатушки. Я шлёпнул Энель по затылку.
— Довольна?
— Ещё как, — пропела мерзавка, — деньги отработал.
Я хлопнул повторно, с большей силой, и Энель ойкнула, вскинув руки, чтобы почесать пострадавшее место. Я слез с ашуры и пошёл восстанавливать душевное равновесие бедняжке Айштере.
Разрешить недоразумение удалось быстро, не в последнюю очередь потому, что знахарка отличалась доверчивой натурой, а я для массажа не раздевался. Хотя порядком вспотел, пока трудился. И не только потому, что подо мной стонала симпатичная девушка.
Несведущему человеку может показаться, что массажисты не особенно-то и устают, но на деле предплечья забиваются на раз-два.
Выяснилось, что фелина зашла позвать на обед. Разборки с местными, а после ещё и ашурой разожгли зверский аппетит, и я накинулся на кашу. Готовила знахарка отменно — с её знанием растений не составляло никакого труда закинуть травы в нужных пропорциях.
После еды Энель пристала к Айштере, выпытывая у той подробности насчёт Апостолов. Та отвечала рассеянно, зашивая штанину и рукав, порванные гончими. Она сама вызвалась заштопать их: желание помогать другим, похоже, было второй натурой фелины.
Я быстро перестал прислушиваться к разговору, поскольку интересовали ашуру не такие уж важные для текущей ситуации детали: имена, описание внешности и прочие характерные черты. С первым знахарка ещё могла помочь, а на вопросы об остальном чаще всего разводила руками.
После третьей сигареты я решил, что пора спасать фелину от допроса, и позвал Энель собираться в деревню. Кошкодевушка проводила нас до забора, указав направления и снабдив последними напутствиями.
— Вам тут будет тесно, — смущённо сказала Айштера. — Можете остановиться у Озама, он деревенский староста и владелец единственной таверны по совместительству. Хотя, — спохватилась она, — людей он не жалует. Если Акайо ему наболтает чего попало, может и с порога погнать… Так что возвращайтесь, если не найдёте постоя удобнее.
От кого другого это звучало бы как едва прикрытое желание спровадить нежеланных гостей. Айштеру же тревожило то, что места на троих в избе маловато.
— И передайте привет Исао, если заглянете к нему. Он кузнец и один из немногих, кто не перестал хорошо ко мне относиться. Хотя мы не часто виделись после того, как…
Фелина замолчала. Её улыбка увяла на миг, чтобы вернуться чуть слабее, чем была.
В груди кольнуло острое желание спасти Айштеру — от деревенских остолопов и от самой себя.
Не все задания должны иметь чёткую формулировку и награду. Порой достаточно одной улыбки.
Глава 17
Пока шли в деревню, я размышлял, как решить проблему с деньгами. Кошелёк, который Энель забрала из стазис-тайника, был туго набит золотыми монетами, однако тратить их — всё равно что повесить на грудь табличку «Подозрительная Личность».
Змеи Милиам на одной стороне монет выдавали их лунарное происхождение. В самом этом обстоятельстве не крылось ничего предосудительного: мало ли что авантюристы добыли, пока шлялись по глухомани Лантида. Но вот то, что эти авантюристы не располагают привычной валютой и пытаются расплатиться антикварной наличностью, неизбежно привлечёт внимание. Поползут слухи.
Возможно, пустая паранойя, но я предпочту избежать лишних рисков. В том и должен помочь Исао, деревенский
