глубины подсознания прошептал далёкий голосок: по крайней мере, ты сыт. Я согласился с ним и провалился в сон наяву, мягкий, как пуховые перины. От тревоги не осталось и следа.
Очнулся я резко. Путы фантазий будто перерубило точным ударом меча. В висках слабо зудела боль, во рту словно кошки нагадили, но в остальном чувствовал я себя превосходно. Кости не ломило, мышцы слушались: путешествие в галлюциногенный рай я пережил с минимальными потерями.
Распутать клубок воспоминаний оказалось непросто. Как отделить ложную память от истинной, если последние часы утонули в сладкой дымке?
Я сел и обнаружил, что нахожусь в слепленном на скорую руку шалаше. Сквозь щели в крыше пробивались солнечные лучи. Я не помнил, как очутился здесь. Видимо, перенесла Энель, чтобы не бросать непутёвого напарника валяться посреди леса.
Энель… Имя принесло с собой ворох образов. Как она сидит на мне, как вглядывается, что-то решая для себя… Или я накручиваю? Если бы она хотела выпить мою память, то достойного сопротивления я не оказал бы — попросту не хватало сил и координации. Не это ли она желала донести, ткнув в рот оником?
Смотри, как легко тебя взять. Смотри и помни, что я не поступила так, когда могла.
Не уверен, что подразумевалось именно это. Пожалуй, слишком усложняю. Ашура превратилась в ребёнка и наелась ядовитых фруктов, а заодно накормила ими меня — вот и всё.
На языке растёкся черничный привкус. Жаль, что на человеческий организм оники действуют как ядрёная мухоморная настойка. Если не учитывать эту их особенность, фрукты — объедение!
Без сомнений, Энель — существо себе на уме, опасное и непредсказуемое. Следовало поскорее выяснить условия контракта. Пока я относился к Энель с опаской, хотя то, что она не воспользовалась моментом моей слабости, давало надежду на лучшее.
Влюбилась?
Ну нет. Сомнительно.
Да и вообще, я против интрижек на работе. А раз уж наши с Энель цели частично совпадают (она тоже хочет отыскать действующий алтарь Милиам), мы — своего рода коллеги.
Даже если кривая выведет к взаимным чувствам, торопить события не стоит. Я попал в совершенно новый мир, наполненный множеством рас. Сковывать себя цепью отношений с первой попавшейся девушкой — верх глупости! Лишние обязательства, лишняя ревность… Ни к чему сразу накидывать удавку на шею, когда случай подарил второй шанс.
К тому же влюбиться в девушку, которая выпивала память при поцелуях, — верх непрактичности.
Размышления разогнали тучи в голове, и головная боль утихла. Я поздравил себя с маленькой победой и отправился на розыски Энель. Наткнулся на ручей, из которого без задней мысли напился — и к чёрту опасения о кишечных палочках. Если Эмилиа не снабдила меня иммунитетом к местным болезням, я всё равно загнусь от аналога оспы, а заодно убью половину населения Лантида какой-нибудь земной болячкой. Или новое тело вылепили с нуля? Столько вопросов и так мало ответов…
Услышав неподалёку всплеск, я пошёл вниз по ручью и вскоре выбрался к крошечному озерцу. В нём по колено в воде стояла Энель, вернувшаяся во взрослую форму.
Мокрая голова указывала на то, что ашура успела искупаться и теперь соскребала с себя остатки походной грязи. Или каменной пыли; она же просидела внутри статуи кучу лет.
Энель увидела меня и приветственно помахала рукой. Полетели брызги, искрящиеся в солнечном свете. Прикрываться она не спешила. Либо стыд отсутствовал в ней напрочь, либо она не считала меня достойным его проявления. Любой вариант я счёл приемлемым. Зачем отказываться от лицезрения красоты?
— Как долго я провалялся?
— Не меньше полусуток.
На лице Энель ещё виднелись следы недавнего пиршества — лиловые пятна, рыжевшие по краям. Она посмотрела в водную гладь и принялась оттираться. Я встал на краю озерца и увидел, что и сам вымазан в соке. Скинул плащ и стал стягивать остальную одежду.
— А если бы меня нашли животные до того, как я проснулся?
— Рядом никого крупного нет, — сказала Энель, — а те звери, что есть, боятся тебя куда больше, чем ты их.
— Откуда такая уверенность? Опыт бывалого следопыта?
— Я маг, а не охотник, — фыркнула она. — Одно из заклятий дименциализма, Познание Окружения, прощупывает пространство, выявляя живых существ, ловушки и тайники. Хотя и ловушки, и тайники мне никогда не давались. Но уж медведя с зайцем ни за что не перепутаю. Когда я уходила, поблизости не было опасных животных.
Название заклинания она произнесла на другом, шипящем языке. Помнится, на похожем она говорила про луну. Ашурский?
Я попробовал воду пальцем ноги. Прохладная. Быстро зашлёпал в глубь озера, прежде чем организм ударился в протесты. Я окунулся с головой и, вынырнув, шумно зафыркал.
Так вот каково это — смыть с себя дорожную пыль после опасного приключения… Кожа покрылась мурашками. Всё-таки для полноценного купания холодновато. Ашуре же хоть бы хны! Щурилась с ехидцей, словно знала, о чём думаю.
— Мыла бы…
— Купим в деревне, — сказала Энель. Рассеянно намотала на палец мокрый локон и уставилась вдаль. По бледной коже стекали капли воды. — Хотя если про ашур после победы Альянса не забыли, придётся ходить в капюшоне. А деревенские не любят тех, кто таится.
Долго меланхолия не продлилась. Энель встряхнулась и показала на другой берег озерца, до которого было метров двадцать.
— Наперегонки?
Голос её звенел беспечным задором, и я счёл преступлением отказать ей. Плавал я плохо, так что ашура победила во всех трёх устроенных заплывах. Зато я разогнал застоявшуюся кровь и разогрелся. Энель сияла от счастья; после долгих лет заточения в камне подобные забавы должны были приносить ей неимоверное удовольствие.
Вечер подкрался незаметно. От барахтанья в воде я снова проголодался, однако от предложенного ашурой оника отказался без раздумий. Это развеселило её, и на обратной дороге до шалаша она убеждала меня в том, что от одного плода ничего не случится. Когда поняла, что я непреклонен, бросила настаивать. Пожала плечами:
— Учти, ловить дичь я не умею. Если не выберемся к цивилизации, будешь добывать еду самостоятельно.
— Хорошо, когда твоя еда шляется вместе с тобой, — хмыкнул я, и Энель кивнула без тени шутливости.
— Оники действуют как наркотик только на людей?
— Сильнее всего — на вас, но некоторые териантропы гонят из них брагу. А дварны обожают добавлять в тушеное мясо. Хотя я не очень-то интересовалась рецептами смертных, сам понимаешь. Предпочитаю фрукты сырыми.
— Если мы смертные, то вы, ашуры, бессмертны?
— Ну, не надо воспринимать всё буквально, — фыркнула Энель. — Обычно живём от тысячи до полутора тысяч лет. Огромный отрыв от мельтрузиан, которые
