изобразить раскаяние, — сложно остановиться. Это комплимент.
Она поднялась на ноги и насмешливо прищурилась, оглядывая постель:
— Спать будем в обнимку, иначе не поместимся.
И принялась стягивать рубаху через голову, сочтя вопрос решённым.
— Не боишься оказаться в одной кровати с полузнакомым мужчиной? Неужели сердце ашуры так легко завоевать?
— О, за это я не переживаю, — донеслось приглушённо из-под наполовину снятой рубахи, — вижу же, как ты на меня смотришь.
Она справилась с одеждой и штанами, представ передо мной обнажённой. От ехидной улыбки её янтарные глаза, казалось, засветились ярче.
— Переживать будешь ты.
Энель преувеличивала, однако в целом была удивительно близка к правде. Временами ашура казалась такой простой и понятной, но сколько в этом умелого притворства? Я не забыл, что она могла прожить сотни лет ещё до заточения.
Кто знает, какова Энель на самом деле и что может взбрести ей в голову?
Близость к ней нервировала. А уж ночевать в одной постели…
Энель явно вознамерилась улечься рядом со мной. Или, с учётом размеров кровати, на меня. Пока разум протестовал против издевательств проницательной ашуры, тело наслаждалось открывшимся видом. Худоба девушки сменилась подтянутостью, кожа, хоть и осталась бледноватой, уже не навевала мысли о
свежем
мертвеце. Кровь шла Энель на пользу.
Я выставил ладонь перед ней, останавливая девушку. Она замерла в считанных миллиметрах от пальцев. На нижней губе у неё краснела одинокая капля. Ашура слизнула её.
— Хочешь потрогать?
— Хочу донести мысль, что кровать рассчитана на одного. Места для попутчика нет.
В лёгком замешательстве Энель встряхнула головой. Заволновались каштановые пряди.
— Предлагаешь выставить Огнехвостку на улицу? Хотя нет, пусть спит на полу. Она услужливая, потерпит.
— Нет! — чуть резче, чем следовало, возразил я. — Не трогай её.
— То есть ты хочешь, чтобы на полу спала я, — скучным голосом сказала Энель. — Это проверка верности? Желание поиздеваться? Или… изучаешь, как работает контракт? Господину угодно, чтобы рабыня устроилась у его ног, как комнатная собачка?
— Не начинай, — поморщился я.
Энель села на краешек кровати, и деревянная рама плаксиво всхлипнула. Звёздный свет, струившийся сквозь узкое окно, омывал фигуру девушки, но лицо оставалось в тени.
— Насколько мы равны, вот что тебя интересует. Не спорю, контракт ставит тебя чуть выше. Делает тем, кто принимает решения. Так уж заведено, так уж работает… Но способы обойти ограничения есть. Я не намерена ими пользоваться. Нет смысла. У нас одна цель — найти рабочую статую, ты питательный и отмечен Милиам. Ходячая аномалия, и не только в том, что касается печати.
Она могла с лёгкостью врать, ведь проверить её заявления невозможно. И всё-таки стало чуточку легче: любознательность и общие задачи — неплохой предлог для того, чтобы продолжать путешествовать со мной.
Я неплохо разбирался в людях. В прошлом это помогало вести бизнес. Но с Энель привычные подходы не работали. Я не чувствовал её так, как партнёров, или крышу, или инспекторов, которые приходили за взяткой. Прошлое и мотивы девушки были неизвестны, а я уже набил достаточно шишек, чтобы понимать — это не среднестатистический исекай.
В сердце свила уютное гнёздышко паранойя. И никак этого не исправить.
Со вздохом я поднялся с постели. Забрал одно одеяло и единственную подушку. Мне они пригодятся больше, чем девушке.
Всё равно кровать для меня маловата.
— Будешь должна.
— Душой и телом я ваша, господин, — откликнулась Энель, деловито постелив на освободившемся месте свою рубаху. Кровать едва слышно заскрипела, когда ашура устроилась на ней. Задрав ноги и болтая голыми пятками, она стала наблюдать за тем, как я укладываюсь на полу. Пол был твёрдый и прохладный, однако не холодный. Отлично.
— Господину больше нравятся пушистые уши и хвост? У господина тяга к териантропам?
— Что?
— Ты не дал прогнать Огнехвостку. Планируешь развлечься с ней в походе за азалией? — Голос Энель приобрёл вкрадчивые нотки. — Солнечные лучи пробиваются сквозь сплетение ветвей. Причудливый узор света и тени на мордашке фелины. Она краснеет, не то от жары, не то от осознания, что рядом с ней ты. Вы нагибаетесь за одним цветком, ваши руки встречаются — у неё такие мягкие пальцы… Она пытается убрать ладонь, но делает это нарочито медленно, ты перехватываешь её, целуешь тыльную сторону. Она…
— Так вот о чём мечтают девушки, которые провели пятьсот лет в камне. О романтике. Не удивлён.
— Какая романтика? Бурный взрыв страсти, её коготки царапают твою спину, на её губах — твоё имя. Боль и сладость потерянной невинности…
— Распаляешь меня или себя? Если первое, бесполезно. Ничего такого я к Айштере не испытываю, — сказал я, завернувшись в одеяло.
Знахарка доверилась двум незнакомцам, один из которых и вовсе местный аналог дьявола. От взгляда на Айштеру пробуждалось желание оберегать девушку, будто я её старший брат. Не больше и не меньше.
— Если второе, то жду представления. Надеюсь, в процессе ты не доломаешь мебель. Заставлю чинить.
— Тогда воздержусь, — хмыкнула Энель с фальшивым сожалением.
Наступила тишина. Пришло в голову, что если Айштера ещё не спит, то сейчас места себе не находит от стыда и смущения. Для фелинийского слуха тонкие стены хижины не преграда.
— Айштера?..
— Давно заснула.
— Хорошо. Спокойной ночи, Энель.
— Короткого дня, Роман.
Ох уж эти присказки лунарных существ, подумал я и провалился в сон.
* * *
Айштера чувствовала себя в лесу как дома. Проворная и юркая, она с лёгкостью перебиралась через поваленные деревья, перепрыгивала широкие ямы, заполненные водой, и пролезала сквозь сплетения ветвей, как раскалённый нож сквозь масло. Если бы не необходимость останавливаться и дожидаться меня, она моментально пропала бы из виду.
Я плёлся позади с корзиной на локте. Демонстрируя галантный подход, забрал её перед выходом и сто раз пожалел об этом. Чертова штуковина цеплялась за всё подряд. Уверен, неси корзинку Айштера, она даже не заметила бы препятствий, с которыми приходилось иметь дело мне.
Но я не держал зла на фелину. Душу грело воспоминание о её улыбке, милой и светлой, с которой она остановилась у заборчика и вгляделась в лес.
— Это ведь так похоже на приключение, — сказала она, — когда идёшь за травами одна, думаешь о сборе как о рутине. Но вместе с другом лес видится иначе.
Озарение настигло после первых минут среди деревьев. Не так уж нужен был я Айштере — ни как носильщик, ни как охранник; на поясе знахарки болтался загнутый ножик для срезания трав, но вряд ли она пустила бы его в ход. С её-то навыками девушка без труда скрылась бы от стаи волков, даже тронутых порчей.
Айштере был
